Мое воспоминание о Паоле

Алексей Захарченко, режиссер и сценарист

2013, март — личный блог

Жизнь, как кинолента состоит из персонажей и событий, и чем гармоничнее связь между ними, тем ярче и интересней полотно самой жизни. Во всем можно усматривать властную, равнодушную руку судьбы, относясь к происходящему внутри жизни, как к фатальной закономерности. Можно видеть во всем и волю Божью, направляющую человеческие судьбы согласно Своего замысла. Но ясно одно: истинное бытие человека определяется не тем, что он думает о себе настоящем.

Встреча с Паолой Дмитриевной Волковой была событием, задуманным в моем жизненном сценарии свыше. Точнее, этих встреч было много, но, надо признать, явно недостаточно для того чтобы постичь редкую многогранность этой удивительной женщины. Сегодня Паолы Дмитриевны уже нет. Осталась только память, которой хочется поделиться с теми, кому не довелось близко общаться с ней. Жаль, что до сих пор мне не удалось сформировать целостное впечатление об этом человеке. Может быть пройдёт немного времени и это впечатление сложится. Но пока только фрагменты.

Что касается возраста Паолы, то его реальная оценка не давала никаких шансов на попадание « в точку». Ее женственность, культура, мудрость не укладывались ни в какие временные рамки, и ставили обладательницу драгоценных человеческих качеств и редких знаний в позицию произведения искусства, на которого не распространяется категория времени. Может быть поэтому общение с ней приносило ощущение встречи с необъятной эпохой, которая становится конкретной и осязаемой лишь постепенно, по мере осторожного приближения.

На Высших курсах сценаристов и режиссеров Паола Волкова вела дисциплину «История искусств». Ее первое появление в аудитории пронзило всех нас, слушателей курсов чувством необычайного восторга. Обаяние, шарм, изысканность вкуса слились в одном блистательном образе. Это была любовь с первого взгляда. Со временем мы привыкли к ней. Оказалось, что с ней можно дискутировать, спорить, не соглашаться, но не любить было невозможно.

Большое видится на расстоянии. В этом смысле мне повезло: лекции Паолы Волковой я всегда слушал сидя в последнем ряду аудитории. Только оттуда, издалека можно было в полной мере охватить архитектурную форму её личности.

Особенно потрясала ее способность быть всегда в профессиональной форме: манера говорить, держаться, иронизировать, и с помощью этих средств, что называется, ярко «преподносить материал». Лекции проходили по пятницам и каждый раз было трудно угадать не только с чем придет Паола Дмитриевна, но и в чем придет. Любой ее наряд — это всегда образец утонченности, приглашающий на пиршество впечатлений для глаз: воздушные платья всевозможных цветов, атласные юбки с тонкими кожаными ремешками, шелковые платки, потрясающие украшения, которые либо гармонировали с общей фактурой ткани, либо выступали самостоятельным элементом, венчая общий замысел композиции наряда. Удивительно то, что при огромном разнообразии фасонов, украшений и прочих необходимых в дамском туалете Волковой вещей, неизменным атрибутом ее макияжа всегда оставалась красная помада. Этот, казалось бы, незначительный штрих внешнего образа нашей героини обращал внимание на главное её предназначение. Понимала ли Паола Дмитриевна, что раскрывая сущностный смысл византийской живописи или обращаясь к идеям Ренессанса, она сама представала для нас живым воплощением героинь великих мастеров? Думаю, что понимала. Иначе тогда, зачем все это, что так увлекало нас в глубины познания творчества Тициана, Джотто, Леонардо…

Она всегда поразительно душевно и детально рассказывала о каждом художнике. И каждый раз, уходя с лекции, я был полностью убежден в том, что Караваджо – самый великий; Дюрер – самый гениальный и т.п. В результате выяснилось, что я, будучи довольно предвзятым и избирательным по части художественных авторитетов, оказывается, люблю всех мастеров живописи. И нет уже никаких отдельных авторитетов, а есть только один авторитет – живопись, преподнесенная Паолой Волковой.

Только ей удавалось, используя блестящие тона богатой палитры своих лексических оттенков одинаково ярко восторгаться не только природной простотой образов Вермеера, но и разнузданной прелестью героинь Лотрека.

В перерыве между лекциями Паола Дмитриевна неторопливо курила, закинув ногу на ногу. Ах, как она курила! Сигарета в ее аристократических пальцах была продолжением руки, схваченной кистью Модильяни. Это был удивительно гармоничный союз между пальцами, сигаретой и губами, непременно алыми. Каждый раз, когда я видел ее курящей, меня так и распирало вступить с ней в разговор, завязать дискуссию, чтобы насладиться не только темой обсуждения, но и никотиновой атмосферой, живописно обрамляющей пространство нашего общения. Любопытно, но именно в такие минуты мне начинало казаться, что любой день моей жизни будет так же неповторим, если в нем случится встреча с женщиной, которая умеет красиво курить, так как это делала Паола Волкова.

Объездив десятки стран, побывав в сотне городов мира, подружившись с тысячами людей, Паола, тем не менее, не переставала удивляться маленьким обыденным мелочам. Более того, она расценивала их как сюрпризы в своей жизни. И в этом, как мне кажется, был секрет ее удивительной молодости.

Перед зимними праздниками я подарил ей букет роз, и она, смущаясь, приняла их с благодарностью подобной ребенку, получившему на день рождения долгожданную игрушку. А был всего лишь букет.

Последний раз мы встретились в январе на вечере памяти Тонино Гуэрра. Она вышла на сцену, как всегда элегантная, на каблуках и в синем платье. Ее воспоминания о Тонино были наполнены искренней теплотой и глубоким уважением к его таланту. Слушая Волкову, я хорошо понимал о чем идет речь. Двумя годами ранее на стажировке в Пеннабилле жизнь свела меня с Тонино Гуэрра и его женой Лорой. Несколько дней прямого общения с великим мастером, празднование его дня рождения, прогулки по его дому и саду… Не удивительно, что во время выступления Паолы я вдруг ощутил себя счастливым человеком. Но это ощущение оказалось каким-то особенным, не похожим на традиционное представление о счастье, как об успешном достижении поставленных целей. Мое счастье заключалось в переживании чувства благодарности высшему замыслу за дарованную возможность зримо общаться с честными, талантливыми и свободными людьми. Такими людьми, как правило, всегда остаются родители, верные друзья, любимые учителя. Поразительно, что в моем случае это были еще Гуэрра и Волкова. Два локомотива современной мировой культуры. Два мощных столпа «великой банды» Тарковский — Антониони – Гуэрра — Лора — Паола. Живые сигналы, посылаемые группой этих личностей в сферу человеческого разума удивительным образом перекликались не только с культурными эпохами, но и между собой. Именно поэтому остро вспыхивали глаза старого Гуэрра при упоминании имени Паола. А взгляд Паолы озарялся озорным светом при упоминании имени Тонино. В мире этих людей, как в высоком искусстве все символично. Паола Дмитриевна ушла из жизни в пятницу в день своей лекции, это был канун дня рождения Тонино Гуэрра. Наивные, мы прождали ее весь вечер, телефон молчал. Она торопилась на встречу с ним.

Еще воспоминания